"Отец" (рассказ)

Автор: Н. Аксенова.

 

   В детстве я ненавидела утренники, потому что к нам в садик приходил отец. Он садился на стул возле елки, долго пиликал на своем баяне, пытаясь подобрать нужную мелодию, а наша воспитательница строго говорила ему: «Валерий Петрович, повыше!» Все ребята смотрели на моего отца и давились от смеха. Он был маленький, толстенький, рано начал лысеть, и, хотя никогда не пил, нос у него почему-то всегда был (свекольно) красного цвета, как у клоуна. Дети, когда хотели сказать про кого-то, что он смешной и некрасивый, говорили так: «Он похож на Ксюшкиного папу!»

    И я сначала в садике, а потом в школе несла тяжкий крест отцовской несуразности. Все бы ничего (мало ли у кого какие отцы!) но мне было непонятно, зачем он, обычный слесарь, ходил к нам на утренники со своей дурацкой гармошкой. Играл бы себе дома и не позорил ни себя, ни свою дочь!  Часто сбиваясь, он тоненько, по-женски, ойкал, и на его круглом лице появлялась виноватая улыбка.  Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и вела себя подчеркнуто холодно, показывая своим видом, что этот нелепый человек с красным носом не имеет ко мне никакого отношения.

     Я училась в третьем классе, когда сильно простыла.  У меня начался отит.  От боли я кричала и стучала ладонями по голове.  Мама вызвала скорую помощь, и ночью мы поехали в районную больницу. По дороге попали в страшную метель, машина застряла, и водитель визгливо, как женщина, стал кричать, что теперь все мы замерзнем. Он кричал пронзительно, чуть ли не плакал, и я думала, что у него тоже болят уши. Отец спросил, сколько осталось до райцентра. Но водитель, закрыв лицо руками, твердил: «Какой я дурак!» Отец подумал и тихо сказал маме: «Нам потребуется все мужество!» Я на всю жизнь запомнила эти слова, хотя дикая боль кружила меня, как метель снежинку. Он открыл машину и вышел в ревущую ночь. Дверца захлопнулись за ним, и мне показалось, будто огромное чудовище, лязгнув челюстью, проглотило моего отца. Машину качало порывами ветра, по заиндевевшим стеклам с шуршанием осыпался снег. Я плакала, мама целовала меня холодными губами, молоденькая медсестра обреченно смотрела в непроглядную тьму, а водитель в изнеможении качал головой.

   Не знаю, сколько прошло времени, но внезапно ночь озарилась ярким светом фар, и длинная тень какого-то великана легла на мое лицо.  Я зажмурилась и сквозь ресницы увидела своего отца. Он взял меня на руки и прижал к себе. Шёпотом он рассказал маме, что дошел до райцентра, поднял всех на ноги и вернулся с вездеходом.

    Я дремала на его руках и сквозь сон слышал, как он кашляет. Тогда никто не придал этому значения .  А он долго потом болел двусторонним воспалением легких.

   …Мои дети недоумевали, почему, наряжая елку, я всегда плачу.  Из тьмы минувшего ко мне приходит отец, он садится под елку и кладет голову на баян, как будто украдкой хочет увидеть среди наряженной толпы детей свою дочку и весело улыбнуться ей.  Я гляжу на его сияющее счастьем лицо и тоже хочу ему улыбнуться, но вместо этого начинаю плакать.

.